Энергетический кризис продолжается. Трамп почти каждый день обещает, что вот-вот всё закончится, рынок нефти пока продолжает реагировать на это — за последние дни просели процентов на десять. Однако фьючерсы все еще отличаются от стоимости реальной покупки физической нефти. На рынке всё ещё сохранятся дефицит от 10 до 15 млн баррелей нефти в сутки, что восполнить просто невозможно.
Пока что страны жгут стратегические резервы нефти темпами, не виданными ранее. В марте члены Международного энергетического агентства (МЭА) согласовали крупнейший в истории скоординированный вброс — больше 270 миллионов баррелей. Но уже в июле стратегические резервы подойдут к критически низкой отметке, и станет опасным продолжать их сжигать теми же темпами без понимания, когда конфликт прекратится. Не говоря уже о таких странах, как Индия, Пакистан, Индонезия, Филиппины, Бангладеш, которые никогда не держали даже стодневных стратегических резервов и жили с импорта, что называется, с колёс.
С газом картина не легче. Выпавший катарский СПГ, о котором я уже писал, восполнить нечем — новых объёмов в моменте взять неоткуда. И Европа влетает в сезон закачки с практически пустыми хранилищами. Даже в 2022-м такого провала в запасах на эту дату не было. Форвардные цены на зимнее электричество в Европе на днях пробили максимумы как раз с того самого кризисного года.
В Азии дела обстоят ещё хуже. Там, где нет трубопроводного газа и собственной добычи, страны более чем на 80% зависят от СПГ. Япония, Южная Корея, Тайвань, Пакистан, Бангладеш — все они заложники конфликта. У Индии хоть есть собственная добыча, которая закрывает около половины спроса, но ценой дефицита СПГ стало отечественное производство азотных удобрений: почти все заводы просто встали, и удобрения теперь практически полностью закупаются за рубежом по завышенным ценам, о чём я также писал.
А здесь ещё и надвигающееся климатическое явление Эль-Ниньо, которое по последним данным может стать сильнейшим за последние 150 лет. Оно принесёт аномальную жару, что приведёт к потере урожая на 15–20%, даже без учёта проблем с удобрениями. А также резко увеличит расход электроэнергии на кондиционеры, что будет держать энергорынок в напряжении на фоне дефицита газа, главного источника генерации.
С первого взгляда США защищены от всех этих проблем. Крупнейший производитель и экспортёр нефти и газа в мире. Но здесь не так всё просто.
Нефть торгуется по единой мировой цене, и неважно, сколько ты её качаешь. Механизмы закрытия экспорта нефти Трамп включать не станет, а значит, пока Ормузский пролив будет закрыт — что по факту и продолжается, ведь несколько танкеров, прошедших за неделю, это мелочь, — будет стоить выше сотни. А раз так, и американский бензин будет держаться выше четырёх долларов за галлон, а дизель и вовсе под пять.
С газом сейчас вроде легче, но США уверенно идут к ценовой ловушке. Внутри страны газ пока дёшев — около трёх долларов за миллион БТЕ, тогда как в Европе и Азии после выпавшего Катара он торгуется в разы дороже. И этот разрыв сейчас идеально работает на экспортёров, а не на потребителей: последние наблюдают постоянный рост цены на электричество — причём не из-за цены на газ, а из-за колоссального спроса со стороны дата-центров.
А теперь добавьте к этому фактор сезона. К середине июня рынок газа активно переоценивает баланс на год вперёд — прикидывает, как пойдёт закачка в хранилища и каким будет спрос летом и грядущей зимой. И картина вырисовывается тревожная. Закачка идёт заметно слабее прошлого года, экспорт стоит на максимуме, а внутреннее потребление прёт вверх колоссальными темпами из-за дата-центров — тех самых, которым все так радуются, толкая американские индексы всё выше на ИИ-революции.
Рынок природного газа это уже закладывает в кривую фьючерсов. Ближний июньский контракт торгуется по 2.860 доллара, а январь 2027-го — уже по 4.322. Разрыв составляет 51% всего на полгода вперёд — контанго в 2–5 раз шире нормы. Так что резкий скачок котировок природного газа может произойти в любой момент.
Всё, что мы видим сейчас в мировом энергосекторе, даёт понять, насколько хрупка углеродная экономика, когда экономику страны можно придушить перекрытием одного пролива. Когда и как конфликт между США и Ираном закончится, покажет только время, но вывод многие страны делают уже сейчас, и он один — надо слезать с топлива, которое зависит от других стран.
Энергопереход, который мы наблюдали последние десять лет — на возобновляемые источники, атом и электромобили, — был во многом продуктом экологической повестки. Но теперь к этой повестке добавился мотив куда более жёсткий и прагматичный — энергобезопасность. И именно он многократно усилит и масштаб, и скорость перехода.
Что бы Трамп ни говорил с трибуны ООН про «бури, детка, бури» и «красивый чистый уголь», в 2025 году впервые за сто лет — с тех пор, как в ещё крошечной электросети доминировала гидроэнергетика, — возобновляемая энергетика снова обогнала уголь в мировой генерации. А теперь и газовая генерация перестаёт быть экономически безопасной для многих стран.
Европа, жившая зелёным мандатом последние годы, получила очередной шок дорогого топлива. И снова все вспомнили о преимуществах электромобилей — рост продаж в первом квартале составил почти 30% год к году. В итоге уже почти каждый пятый продаваемый в Европе автомобиль электрический, но текущая средняя доля в автопарке всё равно низкая — лишь 5%. В Норвегии больше трети, а в Болгарии и Румынии электрокаров почти нет.
Разрыв между долей электрокаров в продажах и в парке означает, что впереди нас ждёт интенсивное десятилетие замещения, причём не только в Европе. Та же логика продолжит разворачиваться по всему миру. Япония, Южная Корея, даже Индия станут интенсивнее уходить в электромобили, следуя примеру лидера — Китая, где уже каждый второй продаваемый автомобиль электрический.
И как мы видим, мир уходит от Toyota, Volkswagen, Hyundai, GM — крупнейших производителей автомобилей с двигателями внутреннего сгорания — к новым лидерам в электромобилях: китайским BYD и Geely, которые уже отодвинули американскую Tesla на третье место по мировым продажам за последний год.
Однако стоит не забывать, что каждый новый электромобиль — это и рост потребления электричества, и дополнительная нагрузка на сеть.
Помножьте на десятки миллионов «электричек», прибавьте дата-центры, заводы, рост бытового энергопотребления — и получите спрос на электричество, которого уже катастрофически не хватает.
Раньше всех об этом задумался Китай — и начал действовать задолго до иранского кризиса. Я как раз готовил подробный материал о том, насколько далеко Пекин ушёл вперёд, опередив даже США.
А что же США, где у власти человек, призывающий «бури, детка, бури»?
Нужно понимать, что Трамп — это четыре года, из которых два уже почти прошли. Проиграют республиканцы Конгресс осенью — этот срок может ещё уменьшиться. А теперь приложите этот срок к энергетике, где один крупный проект строится 5–15 лет и потом работает 20–30. Большие деньги не могут планировать на тридцать лет вперёд, оглядываясь на человека, который уйдёт послезавтра.
Ярким примером служит BlackRock, которая через свою инфраструктурную руку забирает , крупного электропроизводителя. Это одна из крупнейших сделок по уводу инфраструктуры в частные руки, на тридцать с лишним миллиардов. Уводят с биржи именно затем, чтобы строить вдолгую, не отчитываясь перед рынком каждый квартал. А основной портфель электрогенерации у AES — это солнце, ветер и в меньшей степени .
Стоит вспомнить Билла Гейтса, который достраивает свой атомный реактор Natrium — первое за десять лет разрешение в США на новый коммерческий блок, работающий на обогащённом уране.
Да и сам Трамп через Trump Media заходит на шесть миллиардов в термоядерный синтез, об этой сделке я недавно писал.
Так что не стоит слушать, что говорят с трибуны. Надо смотреть, куда идёт капитал. А идёт он в чистую генерацию, в сети и в атом нового поколения.
По всей этой цепочке я уже проходился в отдельных материалах. Выделяя как основной ресурс этого бума, а Taseko () — как самую перспективную компанию сектора. Редкозёмы, без которых нет ни магнитов для турбин, ни моторов для электрокаров, — Materials (MP). Возрождение атома и модульных реакторов, где для обогащённого урана и HA незаменим Centrus (LEU). И NextEra () — гигант, на которого ляжет основная часть стройки новой генерации.
Однако стоит выделить ещё две американские компании, критически важные для ускорения энергоперехода, — и .
GE Vernova — это энергетический бизнес, выделенный из General Electric в 2024 году, и работает он по трём направлениям, которые вместе закрывают почти всю карту генерации.
Главное и сильнейшее — сегмент Power — в основном газовые турбины. Это историческая фишка компании: тяжёлые турбины GE стоят на электростанциях по всему миру, и в США газ остаётся самым дешёвым и быстрым способом нарастить генерацию. Портфель заказов по газовым турбинам уже раздулся до 80 с лишним гигаватт и расписан вплоть до 2029 года, а цены на турбины продолжают расти. В этот же сегмент входят паровые турбины, гидроэлектростанции и атомное направление. GE Vernova выпускает оборудование для атомных станций и обслуживает действующие реакторы, а также развивает собственный проект малого модульного реактора.
Второе направление — Wind — ветрогенерация: наземные и морские турбины и лопасти, плюс обслуживание примерно 57 тысяч уже установленных по миру машин — это стабильный поток сервисной выручки помимо новых строек.
Но по-настоящему быстрорастущее третье направление — Electrification, то есть всё, что передаёт и распределяет электричество: линии электропередачи, силовые трансформаторы, подстанционное оборудование, системы управления энергосетями и подключение накопителей энергии. Именно этот сегмент растёт быстрее всех — около 25% в год. А оборудование такого класса в мире делают только считаные компании — GE Vernova, Siemens Energy и Hitachi.
First Solar — крупнейший производитель солнечных панелей за пределами Китая. Спрос таков, что вся продукция расписана заказами на годы вперёд — портфель превышает 50 гигаватт со сроками аж до 2030 года.
Важным козырем компании является технология. Почти весь мир делает панели из кремния, а First Solar — единственный крупный производитель, который пошёл другим путём и делает тонкоплёночные панели из теллурида кадмия. Кремниевым панелям нужно серебро, а оно резко дорожает — настолько, что китайские гиганты Longi и Jinko спешно переводят свои ячейки на медь, лишь бы от него уйти. Технологии First Solar серебро в таком виде не нужно вовсе. То есть удар по марже, который накрывает весь кремниевый сектор, эту компанию обходит стороной.
Солнце сегодня один из самых быстрых способов нарастить генерацию, наравне с природным газом: и солнечную ферму, и газовый блок можно построить за месяцы, тогда как АЭС или крупная ГЭС требуют многих лет. А дефицит и дороговизна природного газа в проблемных регионах Европы и Азии будут всё сильнее склонять выбор именно в сторону солнца.
Source link